В. Зарецкий Ребенок – не раб своих ограничений

Газета «Первое сентября» №02 (пятница), 31.01.2014
Виктор Зарецкий, кандидат психологических наук
Ребенок – не раб своих ограничений

Комментарий психолога
Очень интересная проблема поднимается в статье Светланы Гин. Есть ощущение, что здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд. Вроде бы логика безупречная: никакого смысла нет учить зайца плавать, а орла ползать. Но это в том случае, если ребенка можно уподобить зайцу и орлу. У всякой метафоры есть свои ограничения. Я принимаю образ орла, если мы имеем в виду его позитивные качества (способность летать), и говорю: этот ребенок создан для полета (у него есть способности). Но я бы не торопился расширять значение метафоры и переносить ограничения, которые она в себе несет, а именно то, что орел не способен ползать и ему не нужно этого делать. Могу в качестве аргумента напомнить Чайку по имени Джонатан Ливингстон, над которой другие чайки смеялись, считая, что она пытается идти против своей природы…
Развивать природные способности и ограничиваться их развитием – это не одно и то же. Если ребенок испытывает трудности в математике, это не значит, что он не способен ее освоить. Ну а миф о том, что абсолютный музыкальный слух – это исключительно природный дар, был опровергнут более полувека назад исследованием Б.М.Теплова по формированию музыкального слуха у тех, у кого его не было.
Но больше всего смущает другой вопрос. Почему речь идет в основном о способностях, об их наличии и отсутствии, о возможности или невозможности их развития? Почему речь не идет о желаниях, мечтах, стремлениях ребенка? Если бы болезненному мальчику Саше сказали, что при его слабом здоровье о военной карьере не стоит даже мечтать, то страна лишилась бы великого полководца Александра Васильевича Суворова, а если бы другому Саше, который был с детства лишен зрения и слуха и вступал в контакт с миром преимущественно при помощи тактильных ощущений, сказали, что о карьере ученого тебе не стоит и думать, то страна лишилась бы другого Александра Васильевича Суворова, который стал доктором психологических наук и автором оригинальной педагогической концепции… А если заяц хочет научиться летать? А если орел переживает, что не умеет ползать? А если белка мечтает научиться плавать? Что нам делать? Отговаривать? Уповать на природу? Убеждать заниматься «своим делом», к которому их предопределила природа? Не все так просто…
Когда в августе 2013 года мы решили проводить Летнюю школу для детей-сирот с инвалидностью, имеющих тяжелые соматические заболевания, мы попросили каждого ребенка написать, что он хотел бы делать в Летней школе, чему научиться. Среди детских планов была такая запись, оставленная мальчиком Пашей: «Хочу попытаться попробовать научиться играть на пионино». То, что он допустил ошибку в слове «пианино», неудивительно, потому что в школу он пошел в 13 лет, да и писать ему приходится ртом: руки и ноги Паши из-за его заболевания обладают крайне ограниченной подвижностью. Кисти не работают, пальцы едва шевелятся, руки он может сгибать в локтях, поднимать немного вверх и слегка размахивать. Но я обратил внимание на корректность формулировки: не «научиться» и даже не «попробовать научиться», а «попытаться попробовать научиться». Попытаться же можно! Ну, в крайнем случае попытка будет неудачной, зато будет приобретен ценный опыт, если эту попытку отрефлексировать. Пашина идея удивила всех, кто прочитал этот «план», и, разумеется, никто в него не верил.
Спустя месяц я увидел Пашу за пианино, играющего правой рукой на черных клавишах «Собачий вальс», которому его научил друг Женя. Играл он правильно, держал темп, только фальшивил в одном месте – там, где нужно было нажимать белые клавиши.
Я показал ему, как нужно играть это место, нажав на белые клавиши. Паша сказал, что своими «костяшками» не может играть на белых клавишах, а черные клавиши выпуклые, поэтому он по ним «попадает». Паша играл на пианино, нажимая на клавиши костяшками двух полусогнутых пальцев – указательного и среднего. Я посмотрел на его игру и сказал: «Мне кажется, ты можешь найти способ, как нажимать на белые клавиши». Паша подумал и ответил почти мгновенно: «Я могу нажимать на край белых клавиш!»
Через некоторое время он освоил мелодии «Маленькой елочке холодно зимой», «Пусть бегут неуклюже….», «Где-то на белом свете – там, где всегда мороз…» Каждую неделю он разучивал новую мелодию. Сейчас думает, как научиться играть двумя руками…
Наверное, Паша не будет играть так, как Ван Клиберн, и никогда не сможет выступать в консерватории, но ОПЫТ ПРЕОДОЛЕНИЯ будет бесценным для него в любой деятельности, какое бы поприще он ни выбрал.
Возвращаясь к идее ограниченности метафоры… Ребенок не раб своих способностей, а субъект их развития, не раб своих ограничений, а субъект их преодоления, не объект профориентации, а субъект самоопределения. А при такой точке зрения следует исходить из его неограниченных возможностей, что не означает внушения ему соответствующей мысли. Это означает, что ребенку полезно знать: его желание, его вера, его готовность прилагать усилия, его умение принимать помощь и критично относиться к своим неуспехам и достижениям – все это не менее важный ресурс, чем «природные способности и неспособности».
С моей точки зрения, коучинг, который бы работал на укрепление этого ресурса, намного ценнее, чем фиксация природных способностей без учета желаний и стремлений самого ребенка.

Дайте учителю шанс, и этот шанс появится у детей
От редакции
История Виктора Зарецкого про Пашу – замечательная иллюстрация безграничных возможностей свободного человека. Свободен ребенок, который, несмотря на все ограничения, связанные с недугом, волен выбирать, чему и как ему учиться. Свободен взрослый, который не обязан дотягивать до уровня (тем более делать это методически одобренным способом). Он может откликнуться на детское желание, хотя оно не по программе и не по плану. Он может не программировать никакой иной результат, кроме личностного роста, того самого бесценного опыта. И никому из участников образовательного процесса (перед нами именно он, самый настоящий) не нужно укладываться в сроки, соответствовать стандартам. Они оба живут и учатся по-настоящему. И придет время – им будет что предъявить самой строгой предметной комиссии. Свобода ведь только выглядит безответственно и легковесно.
Школьные «поддерживающие занятия» (привычное лицемерие названия, когда слово утрачивает исходный смысл), описанные Светланой Гин, печальная картина подневольной жизни. Два раба на галерах, разного возраста, но одинаковой бесправности. Их желания и возможности никого не интересуют. Они мучат друг друга, повинуясь порядку вещей и без всякой пользы к тому же. Ребенок хотя бы имеет право злиться на преподавателя, который кажется ему источником бед, но взрослый не находит врага. Дети не виноваты.
Оба, и учитель, и ученик, вместе не могут и не хотят того, что от них требуется.
Они хотят, возможно, чего-то другого. Они на многое способны – только не написать завтрашний тест (не подготовить к нему, даже не натаскать). Не потому, что зайцы не летают. Мы и про лягушек-путешественниц наслышаны. Кому-то из детей требуется больше времени на овладение определенными умениями, кому-то нужно к делу с другой стороны подойти. Но ведь и взрослый не знает – с какой. У него нет в запасе иной стратегии, чем та, которая уже провалилась на уроке. И нет времени придумать что-то новое, порыться в трудах классиков, новаторов, присмотреться к конкретному ученику (там в очереди еще семь). Чаще всего нет вдумчивого собеседника, с которым можно было бы посоветоваться, обсудить нестандартную идею.
Бессмысленность и унизительность происходящего превращает талантливого педагога в занудного работника системы образования, правильного, ни шагу в сторону. Любознательного, активного ребенка – в скучающего и послушного потребителя образовательных и прочих услуг. Ни шагу лишнего.
Мы не к рабочим профессиям пренебрежение воспитываем – отбиваем у взрослых и детей интерес к познанию разнообразной реальности, мужество творить, пробовать.
Выход? Фантастический – вдруг изменить школу, отменить проценты, рейтинги, баллы. Написать новый стандарт – не на ученика, а на условия обучения…
Реальный – почти не существует. Разве что разрешить себе и детям не обращать внимания на количество выполненных заданий в контрольной (пропустив мимо ушей недовольство администрации и родителей) и попробовать договориться, хотя бы между собой, чему, как и когда мы будем учиться. С учетом внешних угроз и с опорой на внутренние силы.
________________________________________
Идеи для...
Лото на повторение
Повторить пройденное с целым классом или с группой проболевших, отставших можно весело и азартно. Нужна большая доска с клетками (можно начертить ее на классной доске) и маленькие разноцветные бумажки, лучше всего – стикеры (с клейким краем). Учитель заранее на стикерах пишет правильные ответы на все важные вопросы по теме (вопросы, разумеется, сообщаются тоже заранее) и размещает в клеточках.
Первый уровень: педагог спрашивает, ученики по очереди находят нужную записочку с ответом и оставляют себе как доказательство заработанного балла. Если ребят много, можно поделить их на команды.
Второй уровень: глядя на ответ, догадаться, про что был вопрос.
Выигравший определяется по количеству листочков. Наградой становится не только призовая конфета, но и вы¬ученные формулировки, даты, имена…
Вам письмо
На каждого ученика в классе заводится почтовый ящик. Можно обойтись именным пластиковым стаканчиком (ребенок напишет свое имя маркером) или настенным ковриком с кармашками. Важно, чтобы сразу было видно, когда появилось послание. В любую свободную минуту желающие пишут друзьям сообщения – смешные, серьезные. Обязательно с ошибками. Это условие! Правда, для кого-то – пока неизбежность, увы... Можно договориться, кстати, что ошибки будут не только на орфографию и пунктуацию, но и фактические, логические.
Человек, получивший письмо, читает его, а попутно старается исправить все, что считает ошибкой. Откорректированная версия прикрепляется к специальному стенду. Во-первых, интересно потом перечитывать, во-вторых, обсуждать, достигнуто ли состояние безошибочности, насколько допустим тот или иной вариант.
У педагога появляется ценный материал для наблюдений: интересующие детей вопросы, типичные промахи, устойчивые достижения, которые определяются не только по исправленным текстам, но и по тому, какие ошибки ребенок рискует делать нарочно.
Личный секретарь
Известно, если ребенок пропускает занятия, даже по самой уважительной причине, он выпадает из процесса, отстает по программе. И здесь могут выручить одноклассники. На каждый урок выбирается секретарь. Его задача – записать главные идеи сегодняшнего занятия на одном листочке. Можно с картинками, схемами. Эти краткие конспекты (сколько уроков в расписании, столько и листочков) по возможности отправляются всем не явившимся (в отсканированном, сфотографированном виде – на электронную почту, мобильный телефон; в виде ксерокса – лично в руки). Если «абонент временно недоступен» – листочки собираются в папку, с которой ребенок ознакомится по возвращении. Ему будет приятно, что про него не забывали, о нем заботились. Он сразу и с новым материалом отчасти познакомится. Кстати, педагог по «бюллетеням для заболевших» сможет увидеть, насколько его поняли ученики. На чем стоит останавливаться подробнее на дополнительных занятиях, а что освоено и в комментариях не нуждается.

Возврат к списку




задать вопрос ?

контакты

Kорпус A
610000, г. Киров, ул. Свободы, 76

Tелефоны:
директор, секретарь 64-82-31
зам. директора 64-83-65
руководитель административно-хозяйственного структурного подразделения 38-54-54
учительская 64-58-74
бухгалтерия 64-44-33
охрана 26-48-73
Факс: (8332) 64-82-31
E-mail: vhg@vhg.ru

Педагог-психолог
Bедерникова Елена Владимировна,
телефон: 64-83-65
Kорпус B
610020, г. Киров, ул. Мопра, 55а

Tелефоны:
учительская: 35-45-77
вахта: 26-48-79

Педагог-психолог
Bедерникова Елена Владимировна,
телефон: 35-45-77
Kорпус C
610002, г. Киров, ул. Милицейская, 28а

Телефоны: 67-50-22, 67-89-51

Педагог-психолог
Kушля Юлия Александровна, телефон: 67-50-22

Инспектор по охране прав детства
Дмитриева Ольга Георгиевна, телефон: 64-83-65
OK